Аллегория бессмертия

0 Comments

Несколько годов назад социологи «Левада-центра» обратились к прохожим с необыкновенным вопросцем: «Желаете ли вы жить вечно?» Чудилось бы, кого не прельщает жизнь нескончаемая? Но итоги опроса изумили: 62% россиян не желают себе схожей судьбы. Вопросец о бессмертии задавали и безбожникам, и православным, и мусульманам, и представителям остальных конфессий. Любопытно, что ответили бы на вопросец социологов люди, жившие в древности?

Бессмертная Калипсо не имеет возможности осознать тоску Одиссея непочатый супруге и ностальгию непочатый дому. Словами Одиссея старая поэма выражает одно с самых принципиальных различий меж богами и смертными: люди соединены вместе и со собственной Родиной. Герой поэмы понимает, что он растеряет свою личность, драгоценную не только лишь для него, да и для его семьи и друзей, если же решит получить бессмертие. 

Рвение к бессмертию порождает и остальные опаски. В небольшом отличии от людей, бессмертные боги не меняются и не обучаются. Без опасности угрозы для жизни, сделалось бы самопожертвование геройским подвигом и славой? Также как сопереживание, эти эталоны — чисто людские, и они в особенности приметны в воинской культуре, культуре Старой Греции и древнего Рима. Бессмертные боги и богини греческой мифологии могущественны, но никто не именует их мужественными. Бессмертные боги непочатый самой собственной природе никогда не имеют все шансы играться на больших ставках либо рисковать жизнью. 

Согласно Геродоту, элитная пехота с 10 тыщ воинов в Персидской империи VI и V веках до нашей эпохи называла себя «бессмертными», но не поэтому, что они желали жить вечно, напротив поэтому, что знали: их число постоянно остается постоянным. Уверенность в том, что настолько же доблестный вояка немедля займет пространство убитого либо раненого бойца, обеспечивая тем «бессмертие» подразделения, крепила чувство сплоченности и гордости. Непреходящая привлекательность данной для нас концепции явна в заглавии «бессмертные», которое было принято Сасанидской и Византийской конницей, императорской гвардией Наполеона и иранской армией 1941-1979 годов. 

В месопотамском эпосе «Гильгамеш» товарищи Энкиду и Гильгамеш геройски встречают погибель, утешая себя тем, что непочатый последней мере их слава будет нескончаемой. Эта мысль воплощена в древнегреческом эталоне «вечной славы». 

В греческой мифологии истинные герои и героини не стремятся к физическому бессмертию. Ни один реальный герой не хочет умереть от старости. Умереть юным и прекрасным в великодушной битве с достойным противником — вона само определение сказочного героизма. Даже варварские Амазонки с греческих легенд добиваются этого хваленого геройского статуса, храбро погибая в бою. 

Данный выбор содержится и в легендах о нартах Кавказа, мужиках и женщинах, живших в Золотой век героев. Нартские саги объединяют древнейшие индоевропейские легенды и евразийский фольклор. В одной саге Творец спрашивает: «Желаете ли вы быть немногочисленным племенем и прожить маленький век, но захватить величавую славу? Либо предпочитаете, чтоб ваше число было велико и чтоб имели много пищи и питья и прожили долгую жизнь, никогда не зная ни битвы, ни славы?». Ответ нартов звучит тоже самое, также как викингов поздних времен, жаждавших Валгаллы: «Жить стремительно». Они предпочитают оставаться немногочисленными и совершать величавые подвиги: «Мы не желаем быть схожими на скот. Мы желаем жить с человечьим достоинством». 

Им вторит в собственных размышлениях римский правитель и философ-стоик Марк Аврелий, который связывал принятие погибели с обязанностью прожить свою маленькую хрупкую жизнь с достоинством и честью. 

Почти все древнейшие рассказы путников упиваются описаниями сказочных утопий, где люди счастливы, здоровы, свободны и бессмертны. Ранешний пример идеи о том, что источник юности либо источник долголетия можно отыскать в некий экзотичной стране Востока, возникает в трудах Ктесия — греческого доктора, жившего в Вавилоне и писавшего о чудесах Индии в V веке до нашей эпохи. Приблизительно {тогда} же повествует о долгожителях эфиопах, которые должны своим 120-летним сроком жизни диете с молока и мяса. Позже анонимный греческий географ, живший в Антиохии либо Александрии (IV век нашей эпохи) писал о восточной стране, где едят одичавший мед и перец и доживают до 120 лет. Интересно, что 120 лет — это наибольшая длительность людской жизни, предложенная некими нанешними учеными. 

Плиний Старший упоминал о группе людей в Индии, которые жили в течение 1000-летий. Индия также бытует в почти всех легендах, появившихся далее погибели Александра Македонского, собранных в арабских, греческих, армянских и остальных версиях Александрийского романа (III век до нашей эпохи — VI век нашей эпохи). Гласили, что юный завоеватель мира жаждал бессмертия. В которой-то момент Александр вступает в философский диалог с индийскими мудрецами. Он спрашивает: «Как длительно человеку стоит жить?» Они отвечают: «До того времени, пока он не считает погибель лучше жизни». В собственных походах Александр повсевременно сталкивается с препятствиями в поисках воды нескончаемой жизни и встречает умопомрачительных мудрецов, которые остерегают его от схожих поисков. Мечта отыскать чудесные воды бессмертия сохранилась в средневековом европейском фольклоре. Знаменитый путешественник-сказочник пресвитер Иоанн, к примеру, утверждал, что купание в фонтане юности возвратит человека к безупречному возрасту 32 лет и что омоложение можно повторять столько раз, сколько захочется. 

На другом конце света, в Китае, несколько царей желали открыть эликсир бессмертия. Самым известным искателем был Цинь Шихуанди, родившийся в 259 году до нашей эпохи, спустя приблизительно столетие далее Александра Македонского. Даосские легенды ведали о людях, которые никогда не старели и не погибали, поэтому что выращивали необыкновенную травку на знаменитых горах либо островах. В 219 году до нашей эпохи Цинь Шихуанди послал алхимика и три тыщи юных людей, чтоб попробовать отыскать эликсир. Больше их никто не лицезрел. 

Правитель находил колдунов и остальных алхимиков, смешивавших разные бульоны, содержащие ингредиенты, которые, как числилось, искусственно давали долголетие, — от столетних черепашьих панцирей до томных металлов. Но все поиски завершились крахом: Цинь Шихуанди погиб в «преклонном» возрасте — в 49 лет, в 210 году до нашей эпохи. Но мы и сейчас помним этого правителя, его бессмертие проявилось в том, что Цинь Шихуанди стал первым царем объединенного Китая: он был строителем Величавой стенки, Величавого канала Линьцю и прекрасного мавзолея, охраняемого шестью тыщами терракотовых воинов. 

Недочеты, присущие рвению к бессмертию, обнаруживаются в легендах о бесстрашных смертных героях. Возьмем вариант с Ахиллесом. В своё время он родился, его мама, Нереида Фетида, стремилась создать его неуязвимым. И она обмакнула малыша в реку Стикс, чтоб он был бессмертным. Фетида держала Ахилла за пятку, которая стала его уязвимым местом. Много лет спустя, на поле битвы подина Троей, невзирая на всю свою доблесть, греческий вояка умер не в знатном поединке лицом к лицу, на который возлагал надежды. Ахилл погиб без славы, поэтому что стрела, пущенная лучником, попала ему в пятку. 

Почти все древнейшие легенды также задаются вопросцем: может ли бессмертие гарантировать свободу от страданий и горя? К примеру, в месопотамском эпосе Гильгамеш возмущается тем, что лишь боги живут вечно, и отчаливает на поиски бессмертия. Но если б Гильгамеш достигнул мечты о нескончаемой жизни, ему пришлось бы вечно оплакивать утрату собственного драгоценного смертного спутника Энкиду. 

Некие древнегреческие легенды предупреждают, что обман погибели вызывает хаос на земле и тянет за собой тяжкие мучения. Сизифов труд — клише, обозначающее никчемную работу, но не много кто помнит, почему Сизиф должен вечно тащить камень на верхушку холмика. Сизиф, знаменитый деспот Коринфа, был известен беспощадностью, коварством и обманом. Согласно мифу, он хитростью захватил и связал Танатоса (погибель) цепями. Сейчас ни одно живое существо на земле не имело возможности умереть. Данный поступок не только лишь нарушил естественный порядок вещей и грозил перенаселению, да и не дозволял никому приносить в жертву богам звериных либо есть мясо. Что будет с политикой и обществом, если же деспоты будут жить вечно? Наиболее того, мужчины и дамы, которые были стары, больны либо ранены, обрекались на нескончаемые мучения. Бог войны Арес рассвирепел весьза проделки Сизифа более всех, поэтому что, если же никто не был способным умереть, война перестает быть суровым предприятием. В одной с версий мифа Арес высвободил Танатоса и дал Сизифа в руки погибели. Но потом, попав в подземном мире, хитрецкий Сизиф сумел уверить богов отпустить его, чтоб временно возвратиться к {живым} и заняться которым -то незаконченным делом. Так он опять выскользнул с объятий погибели. В самом конце концов, Сизиф погиб от старости, но его никогда не приписывали к теням мертвых, никчемно порхающим непочатый Аиду. Заместо этого он проводит вечность на каторжных работах. История Сизифа была темой трагедий Эсхила, Софокла и Еврипида. 

Тантал был очередной фигурой, которую вечно наказывали за проступки против богов. Одним с его злодеяний была попытка украсть божественную амброзию и нектар, чтоб создать людей бессмертными при помощи этих эликсиров. Любопытно, что сказочным ключом к нескончаемой юности и жизни было питание: у богов имелась особенная диета с животворящей еды и питья. Броско, что питание — это общий знаменатель, отличающий живое от неживого в био системе Аристотеля. Надеясь разгадать потаенны долголетия, Аристотель изучил старение, увядание и погибель в собственных трактатах «О долготе и краткости жизни», «О молодости и старости, о жизни и погибели и о дыхании». Научные теории Аристотеля заключали, что старение контролируется воспроизводством, регенерацией и питанием. Как отмечал философ, бесплодные существа живут подольше, чем те, которые истощают энергию в сексапильной деятельности. 

Миф о Эосе и Титоне — драматическая иллюстрация проклятий, которые таятся в желании затмить естественную длительность людской жизни. Сказание о Титоне достаточно древнее, в первый раз изложенное в гомеровских гимнах, составленных приблизительно в VII-VI веках до нашей эпохи. История повествует о том, как Эос (либо Аврора, богиня утренней зари) втюрилась в прекрасного юного певца-музыканта Трои непочатый имени Титон. Эос взяла Титона в небесную обитель на краю земли, чтоб он стал ее хахалем. 

Не способен смириться с неминуемой гибелью возлюбленного, Эос жарко просила для Титона нескончаемой жизни. Как неким версиям, Титон сам стремился стать бессмертным. В любом случае, боги исполнили просьбу. Но согласно обычной сказочной логике бес кроется в деталях: Эос забыла указать нескончаемую юность для Титона. В своё время мерзкая старость начинает его тяготить, Эос впадает в отчаяние. В печали она помещает собственного престарелого возлюбленного в комнату за золотыми дверями, где он остается надолго. Там, лишенный памяти и даже сил двигаться, Титон бурчит что-то нескончаемое. В неких версиях он ежится, превращаясь в цикаду, чье однообразное пение — бесконечная мольба о погибели. 

Титон воплощает внутри себя серьезную историю: для всех людей чрезмерная жизнь может стать наиболее страшной и трагичной, чем ранешняя погибель. История Титона и подобные легенды молвят о том, что бессмертные и вечно молодые сотворения — потерянные, блуждающие души, которые с каждым тысячелетием стают все наиболее вялыми от мира, пресыщенными и тоскующими. 

Таковым образом, жажда нескончаемой жизни и желание никогда не стареть, которые на первых порах вызывают экзальтированный отклик в душе, при внимательном рассмотрении уже не кажутся радужной перспективой. Потому с полной уверенностью можно сказать, что опросы социологов, если б их проводили в старом мире, проявили бы приблизительно этот же итог, что в современной Рф.


Добавить комментарий